Неординарные преступники и преступления. Книга 7 - Алексей Ракитин

разрешению конфликта. Кубинская канонерская лодка перегородила своим корпусом выход «Морро кастл» из порта, а на причале собралась многотысячная толпа вооружённых кубинцев, готовая прорваться на борт лайнера и устроить самосуд со всеми вытекающими отсюда последствиями. Трудно сказать, чем завершилась бы эта история, если бы в происходившее не вмешался посол США на Кубе Самнер Уэллс (Sumner Welles). Он срочно вызвал американские войска из Гуантанамо, которые под угрозой пулемётов вытеснили толпу кубинцев из порта и дали возможность американским гражданам вернуться на корабль. Самнер Уэллс пригрозил, что американский флот потопит весь кубинский, если только канонерская лодка не освободит фарватер для «Морро кастл». Понятно, что после такого демарша лайнер получил возможность беспрепятственно покинуть Гавану.

Тем не менее, история эта оставила очень неприятный осадок и воспринималась многими кубинцами как явное оскорбление чувства национального достоинства. С этого момента «Морро кастл» сделался особенно ненавистен многим кубинцам, которые стали вопринимать лайнер не просто как «плавучий бордель» или образчик «красивой жизни», но скорее, как символ бесцеремонности янки и цинизма их политики в отношении Кубы. И агенты ФБР, разумеется, были об этом прекрасно осведомлены. Кроме того, нельзя было исключать вероятности личной мести руководству «Юнайтед фрут» за гибель Маргариты Иглесиас: случайно или нет, но комната для хранения письменных принадлежностей находилась всего в 12 метрах от каюты, в которой во время последнего плавания лайнера разместился сын Президента правления этой компании.

Но повторим ещё раз, история с таинственными выстрелами на борту «Морро кастл», его призрачными пассажирами и таинственным пожаром так и осталась неразгаданной американскими правоохранителями. Рвение прокурорского расследования и активность розысков ФБР в значительной степени смиряли резоны политического характера. Дело в том, что август-сентябрь 1934 г. явился для США периодом острейшего политического противостояния, поставившего страну на грань гражданской войны. Сейчас уже мало кто помнит, что в те самые дни, когда начались заседания Комиссии Департамента торговли по расследованию причин и обстоятельств пожара на «Морро кастл», страна переживала крупнейшую за всю свою историю (вплоть до нынешних пор) забастовку.

Формально это была забастовка работников текстильных предприятий на восточном побережьи США, но с самого начала профсоюз текстильщиков поддержал ряд других крупных профсоюзных организаций. С первых же дней забастовки число её участников превысило 400 тыс. чел. — это была колоссальная и притом хорошо организованная сила (хотя американский историк Д. Кэннон в своей «Истории американского троцкизма» пишет о 750 тыс. бастующих, эту численность следует признать чрезмерной, всё-таки, текстильная промышленность на протяжении ряда лет являлась депрессивной отраслью и там никак не могло быть столько занятых)! Принимая во внимание, что в ряды забастовщиков вставали не только рабочие, но и члены их семей, уверенно можно утверждать, что в противостоянии с властями принимали участие более 1 млн. чел. Хотя первоначально стачечный комитет декларировал мирный характер забастовки, очень скоро мирная риторика была отброшена и забастовка вылилась в силовое противостояние бастующих с полицией и штрейхбрехерами. В 1933—34 гг. безработица в США колебалась возле цифры 20 % трудоспособного населения — это был максимальный показатель на всю историю страны. Понятно, что владельцам остановившихся предприятий не составило труда одномоментно уволить всех бастущих и быстро укомплектовать штаты согласными на любые условия труда безработными («штрейхбрехерами»). Силовое прикрытие бастующих осуществляли мафиозные группы (некоторые профсоюзы были фактически легализованными мафиозными кланами), а также боевые дружины различных левацких, анархических, троцкистских и коммуничтических организаций. Штрейхбрехеров же защищали частные охранные подразделения, нанятые владельцами остановившихся заводов, а также полиция.

Уже с 1 сентября 1934 г. — первого дня забастовки — в Джорджии, Южной Каролине, Иллинойсе и других штатах на востоке страны начались настоящие побоища между бастующими и штрейбрехерами (с привлечением сил поддержки с обеих сторон). Поскольку в стране на руках населения находилось огромное количество огнестрельного оружия, очень скоро пролилась кровь. 2 сентября произошла перестрелка в городе Трион, штат Джорджия, в ходе которой погибли пикетчик и охранник завода; ранения получили до полудюжины людей. В тот же день в городе Огаст, штат Джорджия, частная охрана завода, разъярённая брошенными в её сторону камнями и бутылками с «коктейлем Молотова», пустила в ход карабины и расстеряла забастовочный пикет. В результате — два трупа и восемь человек раненых. 6 сентября 1934 г. произошла настоящая бойня в городе Нопеа, штат Южная Каролина — колонну бастующих, принявшуюся громить магазины и частные автомашины, расстреляла городская полиция. Оказались убиты 6 чел. и 20 с огнестрельными ранениями попали в больницу (а потом — в тюрьму). 11 сентября хорошо вооружённые группы забастовщиков, под личиной которых действовали бандитские группы, осуществили захват колонны штрейбрехеров, направлявшихся на работу на фабрику в городке Сэйлесвилль (Saylesville), штат Висконсин. Частные охранники, обеспечивавшие безопасность колонны, были частью рассеяны, а частью разоружены; забастовщики взяли в заложники более трёхсот штрейбрехеров и пригрозили их расстрелять, если условия стачечного комитета не будут приняты. Губернатор штата объявил о мобилизации Национальной гвардии «для борьбы с ордами бастующих». С этого момента вплоть до окончания забастовки 22 сентября в Сэйлесвилле шли настоящие бои между гвардейцами и рабочими. На надгробиях и памятниках городского кладбища «Мошасак» (Moshassuck) и поныне можно видеть десятки щербин, оставленных попавшими в камни пулями. Счёт жертв столкновений в Сэйлесвилле шёл на сотни, один из британских репортёров метко окрестил происходившее там «новой гражданской войной в США». Кстати, не так давно — 5 сентября 2011 г. — на кладбище «Мошасак» был открыт мемориал в память о столкновениях 1934 г.

Это кадры кинохроники, запечатлевшей беспорядки на улицах американских городов «горячей осенью» 1934 года. Тогда в период с 1 по 22 сентября Соединённые Штаты Америки без преувеличения стояли на пороге гражданской войны. Грандиозная стачка профсоюза текстильщиков вывела на улицы городов Восточного побережья сотни тысяч разгневанных граждан, готовых защищать свои права с оружием в руках. У митингующих имелись свои лидеры — как явные (в лице руководителей профсоюзных организаций), так и скрытые (мафиозные боссы и партийные руководители самой разной политической окраски). Сталинский Коминтерн и троцкистский «Четвёртый интернационал» стремились погреть руки на неурядицах самой мощной страны мира. Эти фотографии взяты из кинохроники той поры, запечатлевшей гражданское противостояние в г. Сэйлесвилль, штат Висконсин, где на протяжении 11 дней шли настоящие уличные бои между подразделениями Национальной гвардии и прибывшими в город из других регионов отрядами рабочих и замаскированных под них боевиков левацких партий. Самый левый кадр сделан на кладбище «Мошасак», явившемся ареной особенно ожесточенных перестрелок.

Слова о «новой Гражданской войне в США» были не просто журналистской метафорой. В каком направлении будет развиваться гражданское противостояние оставалось неясным и в этой ситуации педалировать версию, будто пожар на «Морро кастл» явился следствием теракта, было опасно. Резонанс мог оказаться совсем не тот, в котором нуждались власти. Кого обвинить в умышленном поджоге корабля? Коммунистов? Но они являлись одними из